25 февраля 2026 17:36:11

295

Право стремительно меняется, и эти изменения становятся только быстрее с развитием современных технологий. Об этом изданию «Московские ведомости» рассказала заместитель президента Российской академии наук, директор Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ Талия Хабриева по итогам ХIII Общероссийского годового собрания теоретиков права «Современные теоретические ориентиры правовой науки (к 85-летию Валерия Васильевича Лазарева)»

«Наша конференция – это собрание теоретиков права, проводимое ежегодно. Именно от теоретиков зависит то, как в праве будет восприниматься то новое, что появляется в жизни, например, искусственный интеллект. Эти люди формулируют методологию правовой науки», — сказала Талия Хабриева. 

Она напомнила, что помимо искусственного интеллекта существует широкий спектр биотехнологий, нанотехнологий и других технологических явлений, которые кардинально меняют нашу жизнь и правовую реальность. Именно теоретикам права предстоит решать, давать ли всем этим явлениям правовые определения и какими именно они должны быть.

«Выдающийся теоретик права, профессор Валерий Васильевич Лазарев, который так внезапно нас покинул, говорил, что главная угроза – это появление симулякров, когда некая правовая форма не несёт в себе реального содержания. Наша ключевая задача – не позволить современным технологиям, которые так облегчают нашу жизнь, выхолостить социальную сущность права. В центре всегда должен оставаться человек, а не технологии. Например, невозможно с помощью математических алгоритмов определить степень чьей-то вины и наказания. Ведь судья при рассмотрении дела учитывает и жизненный путь человека, и состояние его здоровья, и ситуацию, в которой он оказался. Всё это охватывается понятием справедливости, которое не поддаётся вычислениям», — подчеркнула правовед. 

В качестве примера увода дискуссии по неверному направлению она привела разговоры о том, стоит ли наделять ИИ субъектностью. Талия Хабриева назвала такие инициативы принципиально недопустимыми, потому что таким образом мы перейдём из парадигмы права людей к праву вещей.

Директор ИЗиСП напомнила, что сравнительно недавно шли обсуждения о том, достаточно ли для регулирования виртуального мира этических кодексов или нужны правовые механизмы, а потом оказалось, что виртуальные явления могут наносить такой ущерб в реальном мире, что без правового регулирования обойтись невозможно. Тогда пришлось решать, каким именно путём должно развиваться это правовое регулирование. 

«У нас в разных документах искусственный интеллект определяется и как совокупность технологических решений, и как имитация мыслительной и когнитивной деятельности. Мы всё-таки склоняемся к определению ИИ как к технологии, потому что это позволит не ломать сложившиеся правовые конструкции и сохранить то главное, ради чего создавалось право – защита человека и обеспечение комфортных условий его существования», — пояснила Талия Хабриева.

Она также призвала осознавать наличие не только межпоколенческого разрыва в понимании технологий, но и ментального разрыва между теми, кто с детства погружен в виртуальный мир и теми, кто не всегда понимает его и его влияние на физический мир. В том числе и юридическая наука должна стремиться к преодолению этого разрыва.

«Когда мы определяли главные задачи юридической науки на 2026 год, мы пришли к выводу, что этот год может стать переходным от так называемого «транзитного правосознания» к окончательному утверждению идей правового суверенитета России. В 1990-е годы многие концепции и теории извне хлынули в наше научно- правовое пространство и были восприняты некритично, как универсальные ценности. Однако впоследствии оказалось, что далеко не все из них для нас полезны. Поэтому сейчас задача науки заключается не в расслабленной рефлексии, а в выработке практических решений для защиты национальных интересов. Это, в частности, касается и новых технологий. Мы стремимся к тому, чтобы вся цепочка создания технологии от самого кода до прав на результаты интеллектуальной деятельности и кадрового обеспечения находились в российской юрисдикции», — считает Талия Хабриева.