Метка: Компании

В России многие свободные ниши уже заняты

Процесс возвращения иностранного бизнеса в Россию запущен. Свои товарные знаки в Роспатенте уже зарегистрировали Kia, Rolex, Louis Vuitton, Chanel, IKEA и Hyundai. Официально о возобновлении работы на отечественном рынке заявила итальянская компания Ariston. В российских городах могут вновь появиться вывески Pepsi, Coca-Cola и McDonald’s. Заговорили о возвращении такие гиганты автопрома, как Nissan и Mercedes. Президент РФ Владимир Путин выразил свое отношение к активности иностранных брендов, отметив, что при возвращении на российский рынок «мы, конечно, должны учитывать поведение наших партнеров в предыдущие три года». Иностранным компаниям предстоит пройти переэкзаменовку по поведению.

После провокации и начала специальной военной операции около 10% западных компаний свернули свой бизнес. Другие поступили более осмотрительно: решили не терять свои деньги и попытались продать свой бизнес российским предпринимателям. McDonald’s после ребрендинга превратился во «Вкусно, и точка», появились «Ростикс» и Stars coffee (вместо Starbucks), компания Shell продала свой нефтегазовый бизнес «Лукойлу», Coca-Cola и Fanta преобразовались в «Добрый cola» и «Добрый апельсин» — это те, которые на слуху, и подобных примеров еще очень много.

Более продуманные иностранные бизнесмены – представители ресторанного бизнеса, производители продуктов питания (Ашан, Orion, Burger King, Fazer), биофарма (Dr. Reddy’s, AstraZeneca) и другие решили остаться на российском рынке. Японские бизнесмены (Mitsubishi, Yamaha), опираясь на свое природное «чутьё» и долгосрочную ориентацию на будущее, не спешили покидать российский рынок. Чего не скажешь о тех иностранцах, которые поддались коллективной западной панике и поступили опрометчиво, свернув свой бизнес, и тем самым нанеся ущерб в первую очередь своему кошельку. 

«Многим такое политико-экономическое решение далось очень трудно», — говорит кандидат педагогических наук, доцент кафедры общего и проектного менеджмента Финансового университета при правительстве РФ Юлия Лимарева. — Однако нужно отдать должное проницательности компаний».

Лимарева привела пример, когда крупные немецкие автопроизводители традиционно страхуют свои риски (дабы не потерять лицо перед инвесторами и партнерами), в этом случае их государственная страховка облегчила восприятие неизбежных потерь после ухода с рынка РФ, а компании получили ожидаемую компенсацию. 

«Чего не скажешь об итальянских компаниях. Владельцы крупного бизнеса пострадали более значительно. Кстати, Gucci зарегистрировала свой товарный знак в Роспатенте в середине февраля 2025 года, это позволит компании под этим брендом представлять не только галантерею, но и более широкий ассортимент своей продукции (платья, сумки, куртки, ткани и пр.)», — пояснила Юлия Лимарева.

С появлением возможности переговоров между Россией и США по поводу урегулированию конфликта на Украине многие бизнес-эксперты заговорили о возвращении западных брендов на российский рынок. 

«Нет сомнений, что Россия, в силу своих размеров и макроэкономических параметров, чрезвычайно привлекательна для иностранного производителя, но у нас ведь не «проходной двор»: захотел ушёл, захотел пришёл! На каких условиях они могут вернуться?», —задается вопросом Лимарева

Тем временем не исключают возможности своего возвращения французский концерн Renault и другие крупные компании, такие какHyundai Motor Group, Mercedes-Benz, BMW, большинство южнокорейских брендов, в том числе Samsung.

«Де-юре у них есть возможность вернуть свои прежние позиции, потому что многие крупные дельцы, особо прозорливые, очень грамотно составляли договор. Но российский искушённый потребитель теперь может выбирать: иностранным производителям теперь придется пройти жесткий конкурентный отбор», — рассуждает Юлия Лимарева. 

Ситуация с санкциями заставила крупных российских промышленников пересмотреть свои ориентиры, политика поворота на Восток дала новых надежных партнеров из Азии и арабских стран. 

«Многие вакантные места и свободные ниши уже заняты, интерес к западным партнерам потерян, так же, как и доверие к ним», — уверена Юлия Лимарева. 

Например, насколько необходимо возвращение корпорации Microsoft, которая всегда поставляла в Россию продукты по ценам в два и более раз дороже по сравнению со странами Западной Европы и США?

Профессор Сергей Митрофанов:«Учитывая широкие возможности по замещению продуктов Microsoft отечественным программным обеспечением, хорошо бы выставить для продуктов Microsoft заградительные барьеры, чтобы продолжить установку отечественного софта: «МойОфис» (альтернатива Microsoft Office), Яндекс Диск (замена Google Drive), RuStore (наш магазин приложений), Astra Linux (операционная система, отвечающая всем высоким стандартам информационной безопасности), АВРОРА (с открытым кодом для замены Android и iOS)».

В целом большинство экспертов считают, что вернувшимся брендам придется снова восстанавливать свою репутацию надежного бизнес-партнера, заново выстраивать свои имиджевые характеристики и возвращать лояльность потерянной клиентской базы. И все это в том случае, если им позволено будет вернуться на российский рынок, учитывая расклад сил и сформированный политический ландшафт. 

«В любом случае с нашей стороны будут обеспечены преимущества в первую очередь для российских компаний, взвешены все «за» и «против» возвращения западных брендов, учтены политические риски и расставлены экономические приоритеты. Россия будет допускать на свой рынок только те компании, в которых заинтересована сама», — считает Юлия Лимарева.

Налог на сверхприбыль, который некоторые российские компании уплатят в следующем году, позволит лишь частично решить бюджетные задачи, в то же время этот подход вреден для экономики в стратегическом плане. Об этом «Московским ведомостям» рассказали эксперты

Напомним, со следующего года 23 российские компании будут обязаны уплатить разовый налог на сверхприбыль за 2021-2022 годы. Ранее глава Минфина Антон Силуанов заявлял, что эта мера согласована с представителями бизнеса, который в условиях введенных санкций против России показывает сверхприбыли. При этом ставка налога установлена на уровне 10%. Но если компания заплатит не 2024 году, а в нынешнем, то сумма снижается вдвое и давление на бизнес оказывается минимальным. В то же время эти деньги помогут правительству финансировать социальные программы и запланированные инфраструктурные проекты.

«Сумма в 300 млрд рублей, которую планируют собрать за счет этого нового и разового налога, не так уж велика, если вспомнить, что федеральный бюджет – это больше двух десятков триллионов доходов и расходов. В то же время на индексацию пенсий в следующем году заложено 234 млрд рублей. Иными словами, какие-то частные бюджетные задачи за счет этих средств все же решить можно. Однако подобного рода практика в налогообложении является в корне неверной. Потому что, во-первых, налог на сверхприбыль вводится как бы постфактум, когда прибыль уже получена, а не до того, как было начато производство, инвестирование и так далее. Это такой произвольный подход. Во-вторых, это попросту отторгает инвесторов. Потому что инвестор не будет вкладывать средства в проект, когда заранее неизвестно сколько с него будет удержано налогов. Сегодня государство говорит, что это сверхприбыль, завтра – нет, а может быть вы имеете лобби и проект вообще исключат из списка плательщиков этого налога. Это ручное управление, которое в данном случае недопустимо. Хотя, нужно признать, что подобная практика существует и в развитых странах», — отметил в разговоре с «Московскими ведомостями» кандидат экономических наук Константин Селянин.

В свою очередь кандидат экономических наук Михаил Беляев обратил внимание и на еще один негативный аспект налогообложения сверхприбыли.

«Бизнес на то и бизнес, что сегодня везет, а завтра конъюнктура меняется, предприниматель в убытке. В таком случае стоило бы предусмотреть, что если плательщик налога на сверхприбыль оказался в убытке, то уже государство должно ему помочь деньгами. Конечно, этого не будет. С точки зрения потребностей сегодняшнего дня, может быть, такое налогообложение еще можно как-то оправдать. Но стратегически это только вредит экономике, потому что лишает крупный бизнес запаса прочности на случай негативных тенденций на рынке, сдерживает его в развитии. По моему мнению, в данном случае стратегия приносится в жертву сиюминутным соображениям», — пояснил Беляев. 

В свою очередь замминистра финансов Алексей Сазанов в недавнем интервью отметил, что налог на сверхприбыль касается лишь тех случаев, когда прибыль получена не в результате применения предпринимательских талантов или инвестирования, а когда она обусловлена изменением конъюнктуры на рынке или курсом валюты.

В то же время, как следует из закона «О налоге на сверхприбыль», база налогообложения вычисляется путем разницы среднего арифметического прибыли за 2021-2022 и 2018-2019 годы.

«Но при таком подходе непонятно, каким же образом тут учитывается, что разница прибылей в разные годы получилась именно из-за конъюнктурных изменений. Кроме того, если уж мы говорим о конъюнктуре, то в таком случае стоило бы внимательно присмотреться к другой стороне этого вопроса. А именно к тому, как монополии в различных секторах экономики разгоняют цены на внутреннем рынке, как это было недавно с топливом, например. В связи с этим стоило бы задаться вопросом, откуда вообще берутся сверхприбыли, и не стоит ли ограничить непомерные аппетиты монополий в самых разных секторах экономики», — пояснил Михаил Беляев.

Ранее «Московская газета» писала об основных источниках многотриллионных доходов российского бюджета в ближайшие годы.