Метка: США

Отношения между США и Европой на протяжении десятилетий воспринимались как один из наиболее устойчивых элементов мировой политики. Общие исторические корни и экономическая взаимосвязанность обеспечивали высокий уровень «предсказуемости». Однако с приходом на второй президентский срок Дональда Трампа, как это часто бывает в рамках системы международных отношений, даже устоявшиеся связи подвержены пересмотру и изменению. 

Как развиваются отношения между США и Европой сейчас, и что можно ожидать в 2026 году?

Повышение уровня напряжённости

В начале второго президентского срока Трампа отношения между США и ЕС развивались в относительно спокойном ключе. Ряд двусторонних визитов представителей американского руководства в страны ЕС и представителей руководства ряда стран ЕС в США был воспринят как успешный, а риторика сторон оставалась сдержанной. Тем не менее, к концу 2025 года начали накапливаться разногласия, кульминацией которых стало решение Вашингтона ввести визовые ограничения против нескольких европейских чиновников на фоне споров о регулировании деятельности американских цифровых платформ в Европе.

Экономические отношения

Несмотря на рост политических трений, экономическая основа трансатлантических отношений остается прочной. США и ЕС совместно формируют около 40% мирового номинального ВВП. 

17 января Дональд Трамп заявил о намерении ввести более высокие тарифы в отношении стран ЕС на фоне спора вокруг Гренландии, что побудило их подготовить проект введения ответных тарифов на сумму около 93 млрд евро. Позже президент США сообщил, что страна не будет вводить пошлины, если соглашение по Гренландии будет достигнуто. 

У Соединенных Штатов Америки сложился торговый дефицит со странами ЕС. Это означает, что Америка импортирует из ЕС больше товаров, чем экспортирует (сфера услуг в эту статистику не входит). Трамп неоднократно критиковал подобный торговый дисбаланс, часто приводя в качестве примера автомобильную отрасль. Так, за первые три квартала 2025 года ЕС экспортировал в США автомобили и автозапчасти на сумму около 32 млрд долларов, в то время как аналогичный экспорт США составил лишь 8,1 млрд долларов. Этот разрыв отражает сразу несколько факторов. Американские производители, такие как Ford, GM (Chevrolet, Cadillac, GMC) и Stellantis (Chrysler, Jeep, Dodge), в основном разрабатывают и выпускают автомобили для внутреннего рынка США, предлагая меньше моделей, ориентированных на европейский рынок. ЕС доминирует в премиальном и люксовом сегменте, что приводит к более высокой средней стоимости автомобилей. Кроме того, технические торговые барьеры, включая различия в стандартах безопасности и нормах, касающихся выбросов парниковых газов, также затрудняют продажу автомобилей американских производителей в Европе.

Помимо автомобильной продукции среди других ключевых экспортных позиций ЕС в США выделяются фармацевтическая продукция, машинное и механическое оборудование, а также органические химические вещества. Главные экспортные позиции США в ЕС: минеральное топливо и масла, машинная продукция и механические устройства, фармацевтика, оптические и медицинские приборы.

Европейский капитал обеспечивает значительную часть рабочих мест в США, и в то же время американские компании играют важную роль в европейской промышленности, финансовом секторе и сфере услуг. Эта экономическая взаимозависимость выступает важным «фактором сдерживания», делая резкое ухудшение отношений экономически затратным для обеих сторон. Именно поэтому, несмотря на растущее «раздражение» в Вашингтоне и обеспокоенность в европейских столицах, обе стороны сохраняют заинтересованность в поддержании управляемого диалога.

Разное видение системы международных отношений

Одним из устойчивых источников напряженности остается различие в подходах к видению системы международных отношений. Администрация Трампа отдает предпочтение двустороннему формату переговоров и сделок с европейскими государствами. Более того, наднациональные структуры, такие как Европейский союз, воспринимаются нынешней администрацией Белого дома с заметным скепсисом. В окружении президента США распространено мнение, что европейские институты представлены неизбранными чиновниками (так называемыми представителями «глубинного государства»), проводящими политику, не всегда совпадающую с интересами самих стран ЕС.

В то же время многие европейские страны уделяют большое внимание многостороннему формату диалога. С другой стороны, страны ЕС крайне неоднородны; национальные правительства и институты европейских стран по-разному оценивают оптимальную стратегию взаимодействия с Белым домом. В результате в настоящий момент трансатлантический диалог все чаще строится вокруг конкретных лидеров и ситуативных договоренностей, а не институциональных механизмов.

Дополнительную сложность вносит трансформация американского консервативного лагеря. В руководстве США, как и в администрации Трампа, в частности, сосуществуют несколько подходов к проведению внешней политики – от сторонников активного участия в международных институтах до тех, кто выступает за сокращение «международных обязательств». На данный момент всё больший вес набирает второй подход.

В перспективе возможны несколько сценариев развития отношений между странами ЕС и США: сохранение асимметричного партнерства с доминирующей ролью США, постепенное усиление европейской автономии или переход к более фрагментированному взаимодействию.

Регионовед, политолог Константин Алёшин в беседе с изданием «Московские ведомости» рассказал: 

«С приходом к власти второй администрации Дональда Трампа отношения между ЕС и США на современном этапе переживают период сложной трансформации и проверки на прочность. Ситуация вокруг Гренландии вызывает многоуровневую напряженность внутри ЕС, так как США является главным торговым партнером Евросоюза, а европейская оборона в значительной степени зависит от поддержки США и НАТО. Это ускоряет дискуссии о «стратегической автономии» ЕС, но реальные возможности Евросоюза в этом направлении пока сильно ограничены. Наиболее вероятный сценарий развития отношений между США и ЕС – это сохранение «тревожного партнерства»; Трамп продолжает курс «Америка прежде всего», а ЕС будет регулировать разногласия с помощью диалога, а также пытаться постепенно снижать свою зависимость от США».

Губернатор Флориды и другие лидеры штатов предоставляют более строгие условия к ИИ-компаниям в попытках защитить своих жителей в регионах. В условиях острых издержек при строительстве дата-центров и встраивании новых технологий в экономику США формируется дело Верховного суда, которое определит будущее ИИ-стратегии президента Дональда Трампа. Высшая инстанция решит, можно ли пренебречь комфортом американцев ради достижений в американо-китайском соперничестве

Предпосылки конфликта

Начиная с первых дней предвыборной кампании Дональд Трамп поддерживал курс на «особый статус ИИ»: еще в 2024-2025 г. республиканцы выстраивали свою «платформу» вокруг усиления инвестиций в стратегическое развитие искусственного интеллекта. 

Вскоре после инаугурации в январе 2025 г. администрация принимает ключевые документы, на которых строится вся ИИ-индустрия сегодня – Исполнительный указ 14179 «Об устранении барьеров на пути глобального доминирования США в ИИ». (Executive order 14179). В июле этого же года последовал 28-страничный документ: «План по развитию искусственного интеллекта» (America’s AI Action Plan) – долгосрочная стратегия Вашингтона в сфере ИИ, покрывающая как внутреннее развитие, так и вопрос «технологической войны» c Пекином. Последним столпом правовой архитектуры искусственного интеллекта является указ «О единой системе регулирования ИИ»: направлен на минимизацию государственного управления в секторе в пользу независимости крупных компаний.

Первый – отменил регуляции команды Байдена и поставил цель глобального доминирования в технологическом секторе. Юридически это фундаментальный акт, на который ссылаются все последующие: раздел 3 буквально призывает чиновников разработать детальный план развития – будущий America’s AI Action Plan.

Второй представляет из себя более 90 рекомендаций по темам ускорения инноваций, ИИ-инфраструктуры и мер по установлению глобальной безопасности. Стратегия не является обязательной, но для федеральных агентств представляет собой дорожную карту политической повестки.

Третий – наиболее противоречивый – запретил введение любых ограничений в сфере ИИ на региональном и муниципальном уровнях. Исполнительный указ максимально ограничивает штаты в принятии дополнительных норм регионального права. Предвидев будущие судебные разбирательства из-за радикальности указов, администрация Трампа ввела специализированную юридическую рабочую группу для оспаривания законов штатов – AI Litigation Task Force. Так, республиканцы по сути добиваются закрепление режима «федерального верховенства» в сфере искусственного интеллекта.

Ответ региональных чиновников

Правовой «вакуум» в сфере ИИ на национальном уровне в 2024-2025 гг. привел к тому, что отдельные штаты стали разрабатывать собственные регулятивные модели. 

Например, демократические Калифорния и Нью-Йорк потребовали у бизнеса раскрывать использование ИИ в пользу клиентов. Штат Колорадо кодифицировал виды внедрения технологий – появился статус «высокого риска» ИИ-приложений, задействованных в найме, здравоохранении и кредитовании. Флорида предложила более комплексный подход: губернатор Рон Десантис, отказавшийся в своё время от предложения Трампа стать частью его президентской команды, предстаёт сегодня ключевым политическим оппонентом нынешней администрации помимо демократов.

Губернатор Флориды Десантис в ответ на указы президента выдвинул в декабре 2025 г. законодательный пакет из секторальных реформ: он включает 3 разносторонние инициативы, которые вместе формируют смягчение «ИИ-революции» для жителей штата.

Во-первых, «Билль о правах ИИ» (AI Bill of Rights) регулирует использовании ИИ детьми и вводит родительские полномочия. Включает в себя целый ряд социально значимых регуляций, таких как запрет на продажу личных данных, обязательную маркировку ИИ в политической рекламе и т.д.

Во-вторых, «Закон о страховых запретах» (HB-527) – мера по контролю за ИИ в страховом секторе при человеческом участии. 

В-третьих, «Закон о контроле дата-центров»(Data Center Control) – запрещает государственные субсидии крупным технологическим компаниям и наделяет местные органы власти правом отклонения проектов. 

Также ранее власти штата ввели «Запрет на использование китайского ИИ».

Хотя действия губернатора Флориды могут повлечь политические последствия, с точки зрения экономистов Десантис прав: ограничения не нанесут штату серьёзных потерь. Исследования показывают: 1 дата-центр создаёт лишь 100 постоянных «операционных» рабочих мест на объект – против 1700 во время строительства. Анализ техасского рынка выявил отсутствие значимого прироста занятости в масштабе региона. Эксперты отмечают: иногда наоборот – гонка за ИИ вызывает даже финансовые потери. Так, Вирджиния потеряла более $1 млрд налоговых поступлений лишь за 2024 г., а Техас – увеличил прогнозируемые убытки с $130 млн до $1 млрд. 

Также проблемой становится и обслуживание ИИ. Инфраструктурные издержки перекладываются на жителей: дата-центры в Вирджинии потребляют 26% электроэнергии штата, а жители Джорджии страдают от хронической нехватки воды, поставляемой в дата-центры. Все инновационные центры США к 2030 г. смогут потреблять, по подсчётам экспертов, более 10% электроэнергии США.

Мнение экспертов

По мнению американиста Арсения Канидьева, губернатор Флориды имеет высокие шансы переломить тренд федеральной власти на полный запрет законодательных инициатив регионов в будущем деле Верховного суда. 

«Потенциальное дело в Верховном суде между властями Флориды и администрацией президента проявляет глубокий идеологический раскол в восприятии регуляторных мер: политика Трампа – почти полная свобода компаний ради инноваций и национальной безопасности, а политика Флориды – локальный контроль для защиты граждан. Экономические исследования в действительности показывают неоднозначность высоких капиталовложений в ИИ: как с точки зрения коммерциализации, так и со стороны урона местному населению.

Ещё интереснее ситуация обстоит на юридическом уровне. Рон Десантис находится в значительно более выгодной позиции: его законы успешно проходят через процедуры легислатуры с поддержкой малого бизнеса, медицинских организаций и избирателей. Практически все компоненты правового пакета уже подготовлены к вступлению в силу после весенней сессии 2026 г. с последующим голосованием. Стратегия Флориды – легитимизация и массовая поддержка его действий населением без явной потери инвестиций.

Стратегия Трампа полагается исключительно на исполнительные приказы без одобрения в Конгрессе. Последний раз против инициатив ИИ Трампа проголосовало 99 из 100 сенаторов. Созванная администрацией команда юристов «AI Litigation Task Force», скорее всего, встретит судебное сопротивление уже в 2026 году 

Флорида, вероятно, будет иметь сильную позицию в суде благодаря прецеденту 2023 г., когда Верховный суд постановил: штаты имеют право устанавливать свои законы – даже в случае издержек для национальной экономики или бизнеса. Главное условие — закон не должен дискриминировать отдельные компании. Инициативы Десантиса о регуляции ИИ этому критерию соответствуют уже сегодня», — считает Арсений Канидьев.

В последние дни в СМИ Гренландия снова превратилась из удаленной арктической территории в политический рычаг давления внутри НАТО. В чём интерес США к Гренландии, и может ли Вашингтон применить военную силу для её присоединения?

Географический и политический контекст

Гренландия – крупнейший остров в мире, площадь которого составляет 2,16 млн кв. км. Население – около 56 тыс. человек. Официально Гренландия входит в состав Дании и обладает определённой автономией, однако не контролирует свою внешнюю политику, а также вопросы, касающиеся сфер обороны и безопасности. 

Большая часть территории покрыта льдом, а население сосредоточено преимущественно в западной части острова. Экономика опирается на рыболовство.

После получения возможности самоуправления в 2009 году местные органы власти неоднократно заявляли о стремлении к обретению большей самостоятельности, однако конкретные сроки не определены. При этом опросы фиксируют устойчивое нежелание жителей острова становиться частью США. 

Стратегическое значение Арктики

Интерес США к Гренландии во многом объясняется её географическим положением. Остров расположен между Северной Америкой и Европой и является частью так называемого «разрыва GIUK» (Greenland-Iсeland-UK) – морского коридора между Гренландией, Исландией и Британией. Поэтому Гренландия ценна как для стран НАТО, так для ведения международной торговли.

Дополнительное значение имеют природные ресурсы, включая нефть, а также газ и редкоземельные металлы. В связи с глобальным потеплением доступ к этим ресурсам будет потенциально становится легче, однако их добыча всё равно осложняется отсутствием или неразвитостью инфраструктуры.

Риторика Вашингтона

Интерес к Гренландии неоднократно озвучивался Дональдом Трампом еще в период его первого президентского срока. В декабре 2024 года он вновь заявил: «В целях национальной безопасности и свободы во всем мире Соединенные Штаты Америки считают, что владение и контроль над Гренландией являются абсолютной необходимостью». После операции США в Венесуэле в начале января 2026 года эта риторика приобрела более жёсткий оттенок.

При этом бывший советник Трампа по национальной безопасности Майк Уолтц заявлял, что внимание администрации сосредоточено на «критически важных минералах» и «природных ресурсах». 

6 января 2026 года Белый дом подтвердил обсуждение «широкого спектра вариантов» приобретения острова, не исключив военные сценарии в долгосрочной перспективе.

Реакция союзников США и жителей острова

Заявления Вашингтона вызвали резкую реакцию в Дании и других европейских странах. По словам премьер-министра Дании Метте Фредериксен, «Гренландия неоднократно заявляла, что не хочет быть частью США». Она также добавила, что военное давление со стороны Соединенных Шатов на союзника по НАТО может поставить под угрозу сам альянс.

Премьер-министр Гренландии Йенс-Фредерик Нильсен охарактеризовал риторику Трампа как неприемлемую и заявил: «Когда президент США говорит о необходимости присоединения Гренландии и связывает нас с Венесуэлой…, это не просто неправильно. Это неуважительно». Он добавил: «Никаких фантазий об аннексии. Мы открыты к диалогу. Мы открыты к обсуждениям. Но они должны проходить по надлежащим каналам и с уважением к международному праву … Гренландия – наш дом и наша территория. И так будет и дальше».

Будут ли США применять военную силу по отношению к Гренландии? 

Американист Никита Сенюшкин в беседе с изданием «Московские ведомости» отметил, что «жёсткая риторика Вашингтона по-прежнему, скорее, выполняет функцию политического давления. Во-первых, Гренландия – автономная территория в составе Дании, а Дания является членом НАТО. Любое военное действие США против Гренландии автоматически означало бы применение силы против союзника по альянсу. Это создало бы кризис внутри НАТО. Во-вторых, у США уже есть военное присутствие в Гренландии на основании двустороннего соглашения с Данией 1951 года. С точки зрения мониторинга Арктики Вашингтон уже располагает хорошими возможностями. В-третьих, заявления о применении военной силы укладываются в переговорную тактику Трампа. Они усиливают внимание к теме Арктики и могут быть направлены на расширение американского влияния в вопросах инфраструктуры, инвестиций, доступа к ресурсам и логистике. Исторически США неоднократно пытались купить Гренландию, но не прибегали к применению силы, даже в периоды более жёсткой конфронтации. Таким образом, наиболее вероятный сценарий – сохранение жёсткой риторики при одновременном использовании дипломатических и экономических инструментов».

Однако эксперты считает, что полностью исключать применение силы со стороны США в отношении Гренландии не стоит. 

«Такой вариант также допускается. Операция США в Венесуэле тому доказательство, хотя многие считали, что Трамп блефует», — заключил американист.

Второй год нахождения в Белом доме администрации Дональда Трампа ставит перед азиатскими государствами задачи, требующие пересмотра устоявшихся практик в области торговой политики и военной сферы. 

Экономическое маневрирование

2026 год обещает стать периодом адаптации к более жестким условиям. Всемирная торговая организация уже пересмотрела прогноз роста мирового товарооборота в этом году. Ожидается, что он снизится с 1,8% до 0,5%.

Страны Юго-Восточной Азии сталкиваются с необходимостью поддерживать баланс между двумя крупнейшими экономиками мира (США и Китаем). Профицит торгового баланса Китая с остальным миром, превышающий 1 трлн долларов США, остается серьезным вызовом. В то же время администрация Трампа продолжает использовать тарифы как инструмент давления, что вынуждает государства региона вести сложные двусторонние переговоры.

Внутриполитическая ситуация в США также оказывает влияние на внешнеэкономический курс страны. Низкие рейтинги одобрения Трампа и возможная победа демократов на промежуточных выборах в ноябре 2026 года могут ограничить свободу действий президента. Эксперты отмечают, что ослабление позиций Трампа может привести к усилению роли Конгресса касательно проведения внешней политики страны. Так, Джошуа Курланцик, старший научный сотрудник по Юго-Восточной и Южной Азии в исследовательском центре «Совет по международным отношениям», подчеркивает: «Более слабый Трамп (прим. ред., – в случае победы демократов на промежуточных выборах 2026 года), вероятно, будет означать внешнюю политику, которая меньше зависит от того, с кем Трамп ладит лично, и больше – от влияния Конгресса и советников».

Диалог Пекина и Вашингтона

Несмотря на жесткую риторику 2025 года, начало 2026 года характеризуется признаками сдержанности как со стороны США, так и со стороны Китая по отношению друг к другу. Ожидается, что визит Трампа в Китай в апреле станет стабилизирующим фактором. Перенос сроков введения пошлин на китайские полупроводники на июнь 2027 года подтверждает стремление сторон избежать эскалации перед саммитом. Изменение тона заметно даже среди «консервативных» политиков США. Ван Цзычэнь, научный сотрудник «Центра Китая и глобализации», отмечает: «Если даже такие «ястребы» в отношении Китая, как Рубио, меняют свою позицию, это показывает, что США полны решимости не допустить ухудшения связей перед апрельским визитом».

Военные вопросы

2026 год станет определяющим для оборонной политики Японии. Страна планирует выделить рекордные 9 трлн иен на оборону, включая закупку гиперзвуковых ракет. К концу года Токио намерен пересмотреть ряд ключевых документов с сфере безопасности, отчасти отходя от политики пассивного пацифизма. Параллельно меняется подход к проблеме Северной Кореи. Из официальных документов США и Китая исчезли упоминания о немедленной денуклеаризации, что может свидетельствовать о переходе к так называемой «стратегии управления рисками» вместо попыток полного разоружения Пхеньяна.

В Юго-Восточной Азии эффективность АСЕАН продолжает подвергаться критике из-за конфликтов в Мьянме и на границе между Камбоджой и Таиландом. 

Общая тенденция для региона в 2026 году заключается в поиске гибких форматов сотрудничества и диверсификации внешних связей. Однако по мере усиления давления со стороны крупных держав сомнения в устойчивости существующих многосторонних форматов партнерства в регионе будут лишь нарастать, делая 2026 год для Азии периодом испытаний и переосмысления приоритетов.

Завершившийся в Кёнджу саммит Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) стал площадкой для обсуждения будущего мировой торговли на фоне растущей геополитической напряженности. Представители от 21 страны, включая США, Китай, Японию и Южную Корею, приняли совместную декларацию, в которой подтвердили приверженность «торговле и инвестициям, приносящим пользу всем».

Ключевые договоренности

Особое внимание привлекла встреча президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина, ставшая первой с 2019 года. Лидеры договорились о временном «перемирии» в торговом противостоянии. После переговоров Трамп сообщил, что «снижает тарифы в отношении КНР, которые были введены из-за ситуации с фентанилом. Пошлины станут меньше вдвое, с 20 до 10%», что приведет к общему сокращению пошлин на китайские товары с 57 до 47%. Стоит отметить, что так называемый «тариф на фентанил» не относится к самому веществу. Это часть американских пошлин на широкий спектр китайских товаров, введённых в рамках торгового противостояния между Вашингтоном и Пекином. США связывают введение этих тарифов с попыткой заставить Китай активнее бороться с нелегальным производством и экспортом фентанила – синтетического опиоида, ставшего одной из причин опиоидного кризиса в США.

В ответ Китай согласился отменить экспортные ограничения на редкоземельные металлы, используемые в высокотехнологичных отраслях, а также возобновить импорт американских соевых бобов. США, в свою очередь, ослабят ограничения на поставки полупроводников.

В принятой декларации участники подчеркнули значение «устойчивых и взаимовыгодных торговых отношений» и выразили готовность к «углублению экономического сотрудничества в условиях изменяющейся мировой среды».

Южная Корея между США и Китаем 

Хотя президент США покинул Южную Корею до официального открытия форума, влияние Вашингтона отразилось в итоговом документе. Аналитики отметили, что в декларации прямо не упоминаются ни Всемирная торговая организация (ВТО), ни термин «многосторонность».

Профессор международной торговли университета Соган в Сеуле Хо Юн заявил: «Это результат признания странами-членами того, что будет трудно восстановить систему свободной торговли, основанную на многосторонности…». По его словам, «мы больше не можем отрицать, что происходит сдвиг парадигмы в международной торговой системе».

Си Цзиньпин, выступая на открытии саммита, отметил, что страны должны «работать вместе, сталкиваясь с все более сложной и нестабильной глобальной средой». Он также подчеркнул, что «Китай и Южная Корея – важные соседи, которых нельзя отдалить друг от друга», призвав решать разногласия путем «дружественных консультаций».

Президент Южной Кореи Ли Чжэ Мён обозначил задачу поиска нового равновесия между открытой моделью экономики и обеспечением национальных интересов и безопасности. 

«Система свободной торговли переживает сильную турбулентность, глобальная экономическая неопределенность углубляется, а динамика торговли и инвестиций ослабевает», — сказал он в приветственном выступлении.

Политик также выразил надежду, что страны региона смогут «укрепить стратегические коммуникации» и содействовать возобновлению диалога с Северной Кореей: «Важность мира и стабильности в регионе невозможно переоценить».

Южная Корея занимает особое положение между США и Китаем. США остаются ее главным «гарантом безопасности», размещая на территории страны около 28,5 тысяч военных, в то время как Китай является крупнейшим торговым партнером Южной Кореи, на долю которого приходится около 20% экспорта страны.

По словам директора по региональным вопросам Тихоокеанского форума Роба Йорка, Ли Чжэ Мён стремится, чтобы «отношения с ключевыми партнерами оставались стабильными, что означает снижение напряженности с Китаем, предотвращение ухудшения отношений с США и использование дипломатического наследия в отношениях с Японией». Он добавил: «Пока это будет означать дружественный тон [прим. – президента Южной Кореи] в адрес председателя Си и президента Трампа, при этом будут предприниматься шаги для уменьшения зависимости от США в области безопасности и противодействия операциям КНР в Южной Корее в сфере морских вопросов и технологий».

Перспективы

По итогам саммита председатель КНР Си Цзиньпин объявил, что следующий саммит АТЭС пройдет в ноябре 2026 года в китайском городе Шэньчжэнь.

Несмотря на осторожный оптимизм, участники АТЭС признают, что система мировой торговли переходит на новый этап, в котором национальные интересы всё чаще преобладают над принципами многосторонности. Принятая декларация отражает стремление стран региона к адаптации в условиях меняющегося экономического порядка, при этом сохраняя пространство для сотрудничества и поиска точек соприкосновения между крупнейшими игроками.

Международная федерация футбола (ФИФА) выразила надежду, что все 16 принимающих городов будут готовы к успешному проведению вСША чемпионата мира 2026 года. Так организация отреагировала на заявление американского президента Дональда Трампа о возможном переносе матчей турнира из Бостона из-за «небезопасных условий»

Глава Белого дома считает, что уличные беспорядки, которые произошли в начале октября и привели к ранениям полицейских, ставят под сомнение проведение игр мундиаля. Всего в Бостоне планируется провести семь матчей ЧМ-2026.

В свою очередь, мэр Бостона Мишель Ву отметил, что Трампу не удастся отменить матчи, поскольку многое закреплено контрактами. 

Президент США вправе определять, какие города безопасны для проведения чемпионата мира 2026 года, сообщили Sky News в ФИФА. 

«Очевидно, что безопасность является обязанностью правительств, и они решают, что в интересах общественной безопасности», — говорится в комментарии. 

В организации также выразили надежду на создание безопасных условий во всех 16-ти принимающих ЧМ городов. 

Эксперт в области международного права Дмитрий Аграновский уверен в проведении матчей ЧМ-2026 в Бостоне, даже если президент США высказал опасения относительно безопасности.

«Чемпионат мира по футболу — это очень серьезное мероприятие. Возможно, даже главное событие в мире по охвату телеаудитории. Футбол знают везде, в отличие, скажем, от многих олимпийских видов спорта. Если здесь стороны о чем-то договариваются, то следуют духу договоренности неукоснительно. В истории чемпионатов мира форс-мажоров на почве возможных беспорядков никогда не было. 

Полагаю, дискуссия между Дональдом Трампом и Мишелем Ву только поспособствует тому, чтобы и мэрия Бостона, и правительство США приняли все исчерпывающие меры для создания безопасных и комфортных условий для участников турнира и болельщиков. Думаю, дело не дойдет до переноса игр из Бостона в другие города. И на полном серьезе хочу добавить, если у американцев есть какие-то сомнения, пусть приезжают за опытом в Россию, где в 2018 году чемпионат мира был проведен образцово по всем позициям, включая вопросы безопасности», — сказал эксперт изданию «Московские ведомости».

Кавалер Олимпийского ордена, бывший вице-президент Олимпийского комитета России Владимир Пантелеев считает, что на случай непредвиденных обстоятельств у организаторов крупных соревнований всегда должен быть некий план Б.

«Мне доводилось входить в составы оргкомитетов различных международных соревнований, которые проводились в России. Всегда прорабатывалась каждая деталь, а вопросу обеспечения безопасности отдавался приоритет. Чтобы перенести соревнование в другое место должны возникнуть какие-то чрезвычайные обстоятельства. Можно в этой связи, например, вспомнить, как чемпионат мира по фигурному катанию был перенесен из Японии в Москву в 2011 году из-за последствий землетрясения и цунами», — сказал изданию эксперт. 

Что же касается чемпионата мира по футболу в США, то до него еще много времени, продолжил собеседник. По его словам, нет сомнений, что ФИФА будет жестко себя вести по отношению к организаторам, если те продолжат публичные пикировки. 

«Но все же, если вдруг опять возникнет угроза беспорядков, всегда должен быть план Б. Во всяком случае, на крупных турнирах в нашей стране такой план существовал. В любом случае, перенести семь матчей из одного города в другой — не такая уж большая проблема. Когда в России проводился чемпионат мира-2018, были наготове и запасные тренировочные базы, и один-два города были на подстраховке», — резюмировал Владимир Пантелеев. 

В чемпионате мира 2026 года примет участие рекордное количество сборных — 48. Турнир будет проходить с 11 июня по 19 июля в 16 городах, распределенных между тремя странами: 11 площадок в США, три в Мексике и две в Канаде. Все города имеют действующие контракты с ФИФА.

Президент США Дональд Трамп снова потребовал от лидеров европейских стран прекратить закупки российской нефти

Об этом глава Белого дома сказал журналистам перед вылетом в Великобританию. Впервые это требование, по данным агентства Reuters, прозвучало во время разговора Трампа с европейскими лидерами 4 сентября. 

Ранее Дональд Трамп также сказал, что в ближайшее время может предпринять более жёсткие меры в отношении России, упомянув в том числе повышенные торговые пошлины, санкции против банковской и энергетической отраслей. В то же время президент США заметил, что Вашингтон не намерен действовать в одиночку, и потребовал от европейских союзников, прежде всего членов НАТО, сплотиться и сделать больше для давления на Россию.

Проект развития Арктики может объединить Россию с США 

Россия готова выступать за сотрудничество в Арктике в высоких широтах, вне зависимости от политической конъюнктуры. Об этом заявил советник президента России, ответственный секретарь оргкомитета Восточного экономического форума (ВЭФ) Антон Кобяков.

Масштабное и представительное мероприятие, которое завершилось во Владивостоке, проходило на площадке кампуса Дальневосточного федерального университета. Как отметил Антон Кобяков, в ходе работы форума вопросы развития Арктики, Северного морского пути рассматривались специально. 

Директор «Востокгосплана» Михаил Кузнецов заявил, что обновленная стратегия развития Арктической зоны России учитывает изменившуюся геополитическую ситуацию, при этом она подчеркивает роль РФ как гаранта и проводника вопросов безопасности в регионе. По его мнению, в несколько отдаленной перспективе ситуация будет меняться. Какие-то страны будут легче открываться к сотрудничеству, другие — наоборот. На сегодняшний день есть партнеры, которые в целом заинтересованы в развитии Арктики — Китай, Индия и другие.

Политолог и общественный деятель Дмитрий Аграновский назвал Арктику идеальным местом для сотрудничества, а не для соперничества. 

«Тяжелые природные условия, большие расстояния, удаленность от населенных пунктов — просто идеальные условия для сближения, взаимопонимания, совместного поиска полезных ископаемых и получения громадной отдачи. Дело перспективное и требующее огромных вложений. У России есть опыт, специалисты, техника, научный потенциал для освоения арктических пространств. Будет гораздо лучше, если за него возьмется группа государств. Словом, Арктика идеальное место для сотрудничества. Но, тут важно понимать, что если возникнет соперничество, то оно рискует стать фатальным», — сказал политолог.

Политический обозреватель и писатель Юрий Светов в беседе с изданием «Московские ведомости» высказал мнение, что Россия меняет стратегию освоения Арктики, делая ставку на интеграцию морских, железнодорожных и речных маршрутов.

«За обсуждением различных политических аспектов встреч в Китае, к сожалению, осталось без должного внимания одно из заявлений Владимира Путина. Отвечая на вопросы ведущих, он отметил: мы обычно говорим о Северном морском пути, но теперь намерены заняться арктическим транспортным коридором. Это очень важный момент. По сути, речь идет о том, что мы начинаем рассматривать ту часть России, которая примыкает к Северному Ледовитому океану и с другой стороны к Америке как единое пространство, где должна развиваться разнообразная логистика. Президент также упомянул о строительстве железнодорожных портов, которые будут выходить на побережье, и о необходимости использовать потенциал трех великих сибирских рек — Енисея, Лены, Оби, а также в целом об освоении этого пространства.

Становится ясно: мы предлагаем миру новый коридор, по которому можно двигаться как морским путем, так и по железным дорогам России, а также использовать реки. Наша страна открыта к сотрудничеству в освоении Арктики и строительстве этого коридора со всеми странами, в том числе на Аляске с американцами на Аляске. Да, у них есть соответствующее оборудование, но технологии сжижения газа у нас — самые передовые», — отметил эксперт. 

По мнению Юрия Светова, примером эффективного сотрудничества группы стран в больших проектах может служить строительство газопровода «Сила Сибири-2», в который удалось вовлечь Монголию. Она станет не только транзитной страной, что позволит сократить протяженность газопровода, но и сама сможет пользоваться газом. 

«На Восточном экономическом форуме премьер-министр Монголии сказал, что в его стране есть экологические проблемы, связанные со смогом, ведь в основном используется уголь. Получив доступ к газу, Монголия сможет решить и свои экологические вопросы.

«Главное — у нас есть проект, который способен объединить возможности самых разных государств и дать всем выгоду от создания трансарктического коридора», — резюмировал политический обозреватель.

Концепцию Северного морского пути в 1525 году предложил русский дипломат Дмитрий Герасимов. В настоящий момент это самый короткий судоходный маршрут из Европы в Азию и самый быстрый. По нему идет 80 процентов российского газа и пятая часть нефти, с арктических месторождений — редкоземельные никель и вольфрам. Уже в ближайшие годы количество грузов должно возрасти во много раз. 

На фоне растущего внимания к конкуренции между США и Китаем в XXI веке отношения между Китаем и Индией остаются в тени глобального дискурса – несмотря на их значительный и глубокий геополитический потенциал

Китай и Индия – крупнейшие страны по численности населения, ведущие экономики Азии, государства, обладающие ядерным оружием. Вместе они представляют почти 35% населения планеты по состоянию на 2025 год. Их отношения становятся всё более важным фактором в формирующемся многополярном мире.

Однако эти отношения часто воспринимаются упрощённо – через призму пограничного конфликта или как часть более широкой борьбы за глобальное влияние. Такой подход искажает сложную реальность взаимодействия двух держав, которые воспринимают себя как уникальные цивилизационные государства с самостоятельными взглядами на систему международных отношений.

Стратегическая автономия Индии

Одним из ключевых элементов внешнеполитического подхода Индии является концепция «стратегической автономии». Нью-Дели традиционно стремится избегать зависимости от крупных блоков и сохранять свободу действий на мировой арене. Это означает, что Индия вряд ли будет в полной мере вовлечена в антикитайские и тем более антиамериканские альянсы или жесткую блоковую политику, даже при наличии совпадающих интересов с отдельными государствами.

Дополнительно на формирование внешнеэкономической политики Индии влияет её высокая зависимость от китайских поставок сырья и компонентов, особенно в промышленном и технологическом секторах. Это сдерживает её участие в попытках масштабной реорганизации международных цепочек поставок, ориентированных на снижение зависимости от Китая.

Пограничные вопросы – часть, но не суть

Восприятие китайско-индийских отношений зачастую ограничивается вопросами границы. Инциденты, такие как пограничный конфликт между двумя государствами в июне 2020 году, усилили такое представление. Хотя соглашение 2024 года по стабилизации обстановки на границе стало важным шагом, оно не устранило фундаментальные разногласия. Риски локальных инцидентов сохраняются, хотя вероятность широкомасштабного конфликта остаётся низкой.

Тем не менее, фокус только на пограничной тематике упускает более широкий контекст. Соперничество между Индией и Китаем уходит корнями в стремление обеих стран к их признанию и усилению их влияния на международной арене. Это соперничество носит не только территориальный, но и символический характер.

Проблемы признания и геополитическое и соперничество

Суверенитет и статус остаются центральными темами в двусторонних отношениях. Для Китая ключевыми являются вопросы Тибета, для Индии – Кашмира. Они тесно переплетены с территориальными спорами. Кроме того, напряжение усугубляется тем, что Китай не склонен признавать Индию в качестве равного геополитического партнёра, что вызывает недовольство в Нью-Дели. Так, для индийских дипломатов Китай рассматривается как место назначения очень высокого уровня, но Китай не дает Индии такого же статуса. КНР значительно опережает Индию по объему ВВП, военным расходам в абсолютных числах. В исследовании, проведенным университетом Цинхуа в 2024 году, лишь 15,7% опрошенных китайцев воспринимают Индию как очень или существенно влиятельного игрока в системе международных отношений. 

Одновременно 9 из 10 опрошенных граждан Индии поддерживают бойкот китайских товаров в Индии, а 64% опрошенных считают, что Индия не может доверять Китаю. 

Пространства для диалога

Несмотря на напряженность между Индией и Китаем есть и точки соприкосновения. Обе страны отстаивают принципы суверенитета, настаивают на более справедливом распределении влияния в международных организациях и выступают за реформу международных институтов.

Однако эти совпадения не означают наличия общего стратегического курса. Сегодня Индия, скорее, предлагает альтернативное видение международного устройства, нежели противопоставляет себя какой-либо конкретной силе. Это создаёт потенциал для взаимодействия с различными странами – как западными, так и незападными – на прагматичной и взаимоуважительной основе.

Понимание сложной и многослойной природы индийско-китайских отношений – ключ к устойчивой внешней политике для всех вовлечённых сторон. Не стоит ожидать от Индии жёсткого выбора между блоками. Её стратегия ориентирована на баланс интересов, экономическую выгоду и усиление собственного глобального статуса.

Учитывая растущую роль Китая и Индии в мировых делах, международному сообществу необходимо подходить к анализу их взаимодействия с нюансами – без упрощений, основанных на стереотипах, и с готовностью к диалогу на равных.

Регионовед Никита Сенюшкин рассказал изданию «Московские ведомости», что «Индия и Китай находятся в устойчивом, но ограниченном соперничестве, при котором открытый конфликт маловероятен, а сотрудничество – фрагментарно и ситуативно». Несмотря на отсутствие острого кризиса, по словам эксперта, «двусторонние отношения остаются напряжёнными из-за пограничных споров, соперничества за статус в Азии и международных институтах, разных геополитических ориентаций. При этом две страны взаимозависимы экономически». 

Что это значит для России

США нанесли серию ракетных и бомбовых ударов по объектам ядерной инфраструктуры Ирана. Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп назвал атаку успешной и призвал Иран к миру. В то же время ряд источников сообщил, что часть объектов не пострадала, а уран был вывезен из ядерного центра в Фордо за сутки до нападения.

Примерно в 3 часа ночи по московскому времени президент Трамп заявил, что США «успешно завершили атаку на три ядерных объекта в Иране, включая Фордо, Натанз и Исфахан»; «на главный объект, Фордо, был сброшен полный боезапас бомб», и уже традиционно отметил, что «сейчас настало время мира», однако уже через пару часов на пресс-конференции в Белом доме заявил, что, если Иран ответит, то американцы продолжат атаки и у них есть ещё много целей.

Организация по атомной энергии Ирана сообщила, что страна не откажется от ядерной программы, а глава МИД Ирана Аббас Аракчи подчеркнул, что Иран продолжит защищать себя всеми доступными средствами.

Йеменские хуситы заявили о намерении атаковать объекты США в Красном море в ответ на американские удары по ядерным объектам Иран

Новый виток эскалации на Ближнем Востоке может погрузить в хаос не только весь регион, но и мировую экономику. Потенциально Иран вместе с хуситами могут перекрыть две ключевые артерии международной торговли: Ормузский пролив в Персидском заливе и Баб-эль-Мандебский пролив в Красном море. Ряд мониторинговых СМИ уже отметил передвижения иранского ВМС в направлении Ормузского пролива. 

Бывший президент России Дмитрий Медведев написал в своём блоге о более опасных последствиях данной атаки США на Иран, чем просто экономический кризис. 

«Ряд стран готов напрямую поставить Ирану свой ядерный боекомплект», — отметил Медведев.

О возможных вариантах развития конфликта, а также его последствиях для России и всего мира изданию «Московские ведомости» рассказал эксперт по Ближнему Востоку, кандидат политических наук Игорь Егоров.

«Давайте сначала про сценарии. Мы видели много дипломатической активности Ирана в Европе и в Турции перед атакой американцев. Детали переговоров остаются за кулисами. Самый позитивный сценарий – это условный «договорняк». США наносят удары по центрам, чтобы обозначить свою победу, при этом Иран, о чем свидетельствуют снимки со спутников, вывозит часть урана и оборудования с ядерных объектов до атаки. Иран ограниченно отвечает по американским базам, объявляет месть успешной и на этом все садятся за стол переговоров и прекращают активную фазу боевых действий. В прошлом такой сценарий уже срабатывал несколько раз между Израилем и Ираном», — рассказал политолог.

Вместе с тем эксперт отметил, что «сейчас позитивный сценарий не является базовым. Несколько более вероятно продолжение конфликта. Иран нанесет новые удары по Израилю, самостоятельно или через своих-прокси в Ираке и Ливане, через хуситов ударит по базам США в регионе, а также попытается перекрыть Ормузский пролив и ограничить движение по Красному морю через Баб-эль-Мандебский пролив. Это потребует от США уже полномасштабного участия в конфликте, действий на воде и воздухе, возможно и на земле».

«Я писал свою диссертацию на тему Персидского залива. Нужно понимать, что добыча газа и нефти, нефтяные терминалы и терминалы СПГ чрезвычайно уязвимы для потенциальных атак Ирана и хуситов. На примере российско-украинского конфликта мы это всё прекрасно видим, а в заливе такие маленькие расстояния между ключевыми точками мирового нефтегазового сектора, что удары при желании можно нанести даже дешевыми фпв-дронами и дронами на оптоволокне, против которых традиционное и дорогое ПВО просто бесполезно. Конечно, нужно учитывать, что конфликт в Персидском заливе напрямую и в первую очередь повлияет на поставки нефти и газа в Азию. Более того, на поставки в Китай, который закупает много нефти у Ирана и почти 25 процентов всего СПГ у Катара. Однако у Поднебесной есть возможность диверсифицировать свои поставки в относительно сжатые сроки – из России, — отметил эксперт. — Затягивание и расширение конфликта будет играть против американцев и израильтян. Я считаю, американцы полагают, что в крайнем случае, задействовав все свои силы, смогут «вбомбить» Иран в каменный век и заставить капитулировать. Однако если этого не получится, то единственной опцией останется наземная миссия, успех которой под большим вопросом. Однако сейчас Пентагон и сам Дональд Трамп, скорее всего, стараются даже не думать об этом. Это супернегативный сценарий с непрогнозируемым исходом вплоть до применения тактического ядерного оружия и глобальной катастрофы», — резюмировал свои опасения Игорь Егоров.

На вопрос, что данная эскалация значит для России, политолог сначала указал на самые очевидные и прямые последствия, включая ослабление санкционного давления, консолидацию с российскими союзниками в Азии, а также провал на текущем этапе европейских функционеров снизить потолок цен на российскую нефть до 45 долларов.

«Да, напали на союзника России, но при этом санкции против российской нефти, против нашего теневого флота только начали давать реальный результат, именно в 2025 году европейцы почувствовали, что это частично работает. Начали комплексно бить в эту сторону. И, вот, сразу конфликт с перспективой перекрытия всего Персидского залива. Все планы по нефтяному и газовому давлению на РФ приходится откладывать. Для России это очень позитивно, взлет нефти может еще укрепить рубль, тогда ЦБ РФ будет вынужден быстрее снижать ключевую ставку, а российской экономике станет, чем дышать», — подытожил Игорь Егоров.

Эксперт прокомментировал слова Дмитрия Медведева о возможности передачи ядерного боезаряда Ирану третьими странами. 

«Когда мы говорим про передачу ядерного оружия, то здесь всегда нужно добавлять «якобы». Этот вариант вполне реален, учитывая исторический опыт. Например, СССР «якобы» передал ядерное оружие КНР для усиления своего союзника. А, вот, например, Израиль «якобы» получил ядерную бомбу от Франции, которая таким образом ответила на ряд поражений, нанесенных ей на Ближнем Востоке со стороны СССР и Великобритании. Ядерная программа КНДР – многие также полагают, что здесь «якобы» не обошлось без помощи, скажем так, соседних стран. Учитывая, как сейчас все быстро меняется, как рушатся последние международные договоренности, Медведев может оказаться прав», — подчеркнул политолог.